Большая любовь Изабель Аджани

«Почему мне всегда удавались трагические роли? Наверное, я никогда себя по-настоящему счастливой просто не ощущала. В общем, на сцене мы играем самих себя. Главную часть себя…»
Молодая красивая брюнетка сидела в темно-лиловом шелковом пеньюаре на полу, на ковре одного из лондонских отелей, и опять готова была расплакаться. Наблюдай сейчас за этой сценой хоть сколько-нибудь мужчин, все они, без сомнения, оценили бы ее незаурядную внешность. Казалось бы, любой окажется у ее ног, только пожелай. Но она никогда никого к себе не подпускала слишком близко.
Был гражданский брак с известным режиссером, сын школьник. Но это относилось просто к жизненной программе, или обязанности, что ли. Душевной близости с ними обоими не было, так – привычка.
«Сегодня премьера фильма, банкет. Надо одеваться. Опять будет эта куча поклонников и журналистов. Лишь бы слишком близко не подходили.»
Изабель Аджани с детства боялась толпы. Ей, дочери алжирских эмигрантов, которых однажды избили, обступив со всех сторон, на ее глазах, этой сцены не забыть. Тогда и появилась привычка выставлять руку немного вперед, защищаясь от невидимых врагов.
Но на премьере фильма «Камиль Клодель», получившего впоследствии четыре «Сезара», толпа собралась, и у Изабель от ее агрессивной радости уже начался дискомфорт. Как вдруг она заметила высокого молодого человека, явно направлявшегося к ней сквозь всех. Одет он был совсем не празднично и вел себя тоже довольно агрессивно. Но его пронзительный взгляд как-то заворожил уже испугавшуюся актрису, и даже успокоил. Поравнявшись с ней, и сунув ей в руки томик стихов, он неожиданно властно сказал:
- Завтра мы встретимся, и Вы скажете, какое стихотворение Вам понравилось больше всего.
В Сохо. В баре с красной дверью. Ровно в восемь.
«Кто его пустил на просмотр в таком наряде? Как он смеет мне приказывать?»
В книге Изабель нашла посвящение. «Почему все твои героини умирают от любви? Ты веришь в такую любовь? Помоги поверить и мне. Актер Дэниель Дэй-Льюис.»

Стихи были его отца, известного английского поэта. Всю ночь Изабель читала, вспоминала, сомневалась, стоит ли тратить последний день в Лондоне на эту сомнительную встречу. И все же она пошла. И не заметила довольно циничного взгляда, которым он ее окинул при встрече, говорившим, что он уже победил. А когда пошел пространственный рассказ о несчастном детстве, о борьбе за любовь отца, о его болезни, и как мальчика отдали в интернат, Изабель уже стало его жалко. Ей вспомнилось свое не очень удачное детство. И показалось, что, наконец, она встретила родную душу. Дэниель все рассказывал про карцер в интернате, про смерть отца, которому он так и не доказал своей любви. Потом мальчик решил сбежать из интерната и переборщил с таблетками так, что его еле спасли. В заключение своего рассказа, он объявил, что любить больше не умеет и в любовь не верит.
Вот эти слова были главными, и именно на них надо было обратить внимание, как потом она поймет.
А Дэниель решил, что эта трагическая актриса, как и он не знает и не хочет знать тепла семейного очага. Наконец он встретил такую же раненую душу.
-Не уезжай. Останься со мной навсегда,- очень тихо сказал он.
И она осталась, бросив сына, друзей, работу, весь Париж. Осталась на шесть лет, полностью изменив свою жизнь. Она практически не выходила из квартиры, не отвечала на звонки.
Когда старый знакомый случайно встретил ее на улице, он ее не узнал. У Изабель появился румянец, и она вся светилась от счастья. Наконец были сняты темные одежды. Она сказала, что не собирается возвращаться в Париж. А на вопрос:
-Что Вы здесь делаете?
-Люблю, - ответила она.
Это были самые счастливые и безмятежные годы в ее жизни. Но их счастью суждено было разрушиться. Тем более что Дэниель расценивал совместную жизнь несколько иначе.
Изабель случайно прочитала его недавнее интервью, где он рассказывал, что по-прежнему не верит в любовь. И подруга его отрекомендовала, как монстра, использующего красивых и знаменитых женщин. Но тогда ее вера в их любовь еще была сильна. Изабель не сразу поверила словам подруги, а только когда ее история в точности повторила этот рассказ.
Узнав, что она беременна, будущая мама радостно сообщила об этом Дэниелю. Его реакция была оглушительной. Он исчез на всю ночь, а утром отправил ей письмо: «Собирай вещи и уезжай. Я никогда не хотел себя связывать. Я больше не хочу тебя видеть.»
Изабель пришлось уехать в Париж, где ее тоже не ждали с распростертыми объятиями. Сын ее так и не простил. Она закидывала Дэниеля письмами, на которые он не отвечал. Через девять месяцев родился маленький Гэбриель-Кейн. И Дэниель появился, но только чтобы посмотреть на сына и опять исчезнуть.
Изабель поняла, что нелюбимый в детстве никем мальчик, сам не научился никого любить и отдавать тепло. Он может только использовать любящих его. Постепенно к ней пришло понимание и даже успокоение. Видно не судьба кому-нибудь получить любовь от ее холодного Дэниеля.
Однако удары не закончились. Скоро Аджани узнала, что Дэниель женился, и даже ожидается ребенок.
Значит, она научила его любить! Вылечила от детской болезни. Но не для себя…

Письмо Саввы Морозова

"Здравствуй, дорогой друг!
С юности мы не виделись с тобой, но хорошо помню нашу душевную связь и взаимопонимание при трудных моментах. Хоть не в моих теперешних правилах писать долгие письма, но душа разрывается на части. Хочу с тобой поделиться своими мучениями, знаю, что ты поймешь и не посмеешься надо мной.
Ты, наверное, помнишь, как все хорошо складывалось у меня в Никольской мануфактуре, оставшейся в порядке от матушки. Я продолжил ее дело, став техническим директором, завез из Англии новые станки. Потом и электростанцию соорудил, прикупил химических заводиков, лесных угодий. Тогда думал лишь о приумножении капитала семьи, о технических разных штучках. Хотелось все оборудовать по-новому, чтоб мои рабочие жили и трудились с радостью в сердце.
Матушка мной была очень довольна, но присматривала за мной, чтоб из расчета не выходил.
Она и согласие дала на мой брак с Зинаидой Григорьевной, не смотря на ее прошлое с племянником моим Сергеем. Но Сергей ей никогда не нравился своей разгульностью и отсутствием долга перед семьей. А тут я со своей увлеченностью Зиночкой. Казалось, что встретил ту единственную, которую каждый ждет. Ведь какая стать: высокая, броская, большие глаза, шикарные волосы, истинная русская купчиха.
Прожили мы с Зиночкой в любви и согласии больше десяти лет. Но чувства, не так и глубокие, постепенно остыли.
Настоящий гром меня поразил позже, и связано это с моей вечной увлеченностью театром. Это была любовь с первого взгляда, даже не просто любовь, страсть. Первый раз познакомился с Марией Федоровной, когда их театр испытывал острую нужду. Ко мне обратились за материальной помощью, после отказа в ней родни московского фабриканта господина Алексеева, которого в театре все знали как Станиславского. Мария Федоровна была замужем за действительным статским советником Желябужским, в их доме собирался свет Москвы. Меня пригласили на любительский спектакль, в котором они участвовали с мужем.
Стоило только взглянуть ей в глаза, а потом и поговорить с ней, и во мне все перевернулось. Муж намного старше, и она явно им не увлечена. Исключительно умная и порядочная женщина, она не оставила в моем сердце и мыслях места никому другому.
С того момента как будто потерял власть над собой. Мне все мои миллионы хотелось предложить ей на создание ее мечты - Художественного театра. Я нашел удобное здание в Камергерском переулке, целые дни проводил на его строительстве.
О, мой друг, как я в ней ошибался, не замечая, что она относится к моим жертвам с легким смешком! Ее окружали актеры, политические и всякий околотеатральный люд, и им она всегда была более рада, чем мне. А уж когда около нее появился революционный господин с псевдонимом Горький, высокий, худой, плохо воспитанный человек, и вовсе перестала меня замечать. Я, все еще желая встреч с ней, был смешон. Мария Горького считала гением, а от меня им нужны были только деньги, которые все время выпрашивали. В довершение ко всему, г. Немирович выжил меня из правления Художественного театра, которому я столько отдал.
Семья все это время страдала, но матушка настояла на моем отъезде во Францию, просто для моего спасения от этого кошмара.
И вот я здесь, и ни о чем, кроме нее, моей Марии, думать не могу.
Это тупик...
P.S. Ответа от тебя, милый друг, даже не жду. Просто надо было кому-то душу излить. В Россию и тянет, и не вернусь. Не нужен ей..."

Савва Морозов покончил с собой 13 мая 1905 года в одном из самых дорогих отелей в Каннской Ривьере. Гроб с телом был переправлен в Россию, где покойника объявили сумасшедшим, чтобы иметь возможность похоронить самоубийцу в освященной земле.
Еще в России Морозов застраховал свою жизнь на сто тысяч рублей, и полис отдал Марии Федоровне. Шестьдесят тысяч она пустила на нужды партии, а остальные покрыли ее долги. Они вместе с Горьким уехали в Америку, потом жили на Капри. Женщина, ставшая проклятьем Саввы Морозова, превратилась в тень писателя Горького.